Жизнь.
[Примечания автора: Туруханск, на данный момент (2012 год) село с населением около 4.5к жителей, температура от -30 до +16 зимой и летом соответственно, на момент рассказа (1910 год), имел статус города, хоть в нем проживало всего несколько сотен людей, потерял статус города в 1917 году.
Персонаж родился 1-го ноября 1899 года неизвестно где, его история начинается с возраста в 6-7 лет, ибо до тех пор он не помнит абсолютно ничего.]

Плевать мне, пусть я вор, и ладно.
Мне никогда не будет неповадно.
С жизнью своей я смогу как-то справиться,
И она мне к тому же очень нравится.

Внимательны ль вы к карманам своим?
Хотите ль спастись от ворюг?
Все ваше по любому скоро будет моим –
Я худший из этих тварюг!

Своих родителей я не знал. Да и никто из нас не знал – в наш детский дом попадали те, кому нет места в нормальных местах. Здесь собрались те, кому осталось не так уж долго мучаться в этом мире, те, кто сам не давал жизни всем окружающим – малолетние садисты, уроды и психи. Естественно, всех здесь постигало моральное разложение, мы жили в условиях постоянной войны с нашими надсмотрщиками – невозможно было выжить, не уподобившись этим монстрам. Я также стал походить на моих «друзей», правда, по причине небольшой силы, мне пришлось искать другие способы самореализации. Я приучился воровать, и у меня неплохо получалось, ведь в нашем аду не было сейфов или серьезных тайников, однако у многих были важные для них вещи. Часто приходилось убегать – не всегда мои шалости оставались незамеченными. Все же, спустя несколько лет, все знали, к кому надо обращаться или кого надо бить в случае пропажи какой-либо вещи. А воровство стало моей сущностью, моим хобби, моей жизнью и страстью! Ничто не могло отбить у меня желания делать это, даже периодические заключения в самодельном «карцере» или частые попадания к белым халатам.

Когда мне было лет одиннадцать, я и еще двое ребят решили сбежать в Туруханск – ближайший к нам город, в предместьях которого мы влачили свое существование. Многие здесь пытались убегать, у большинства получалось, но многие возвращались обратно. Побег нам удался без особых трудностей, однако, в городе мы не знали, что делать и, поначалу, начали попрошайничать. На новом месте я опасался распускать руки, однако, скоро не утерпел, благодаря чему мы наконец поели. Со мной были бойкий парниша Дима на пару лет старше меня и болезненный Саша – его привели к нам год назад зимой, когда стояли ужасные морозы, и я ни разу не видел здоровья в его глазах. И немудрено, палки наших «воспитателей» могли и из здоровых людей выбить всю жизнь! Так мы и жили пару недель в городе, прося милостыню и воруя, ночуя где придется и не понимая, от чего мы пытались убежать и куда мы теперь попали.

Спустя несколько недель, Сашка стал хиреть и увядать на глазах, и мы решили вернуться в детдом, где хотя бы были нормальные кровати и белые халаты. К тому же бабье лето закончилось и стало ощутимо холодать. И мы пошли, хотя это сильно сказано – Сашу приходилось уже тащить, он бредил и часто терял сознание. За несколько часов до детского дома я впервые увидел смерть своими глазами. Проторчав в растерянности рядом с хладеющим Александром несколько минут, мы, не оглядываясь, быстро пошли дальше.

«Дома» нас ждала хорошая взбучка, никто, видимо, не был рад нашему возвращению. А заметили ли они вообще наше отсутствие?.. Убегать было больше некуда, и так, в рутинной борьбе за выживание, прошли мои годы до четырнадцатилетия, на который я получил свое свидетельство о рождении и пинок в сторону от места, которое я привык называть домом. Последний год был сравнительно неплох – хоть у меня и прибавилось шрамов от тупых, но от этого не менее сильных детей, все же, я был одним из самых старших, что имело свои преимущества. А шаря по карманам воспитателей и особо удачливых ребят я накопил некоторую сумму. На которую и устроил себе в тот же день празднование дня рождения. На следующий день, проснувшись в куче мусора рядом с чьим-то забором, я подумал, что пора искать работу. Ха! Вот еще, мне, великолепному вору, не пристало заморачиваться подобной чушью, ведь деньги всех прохожих почти что мои. С трудом встав и покачиваясь, я дошел до столба, подыскивая неудачливых жертв. К сожаленью, я не очень изменился за последние два-три года, так что в нашем маленьком городе все мало-мальски крупные точки продаж еды помнили наглого юного воришку, а значит, придется воровать деньги.
В потоке таких мыслей я увидел странно одетого человека, с непонятным блеском в глазах, который громко разговаривал сам с собой. Это была довольно легкая добыча, хотя вряд ли в его карманах окажется особое богатство, но, мне не выбирать. Надо ведь с чего-то начинать, пусть даже такому хорошему вору как я. Качнувшись наперерез этому мужику я рассчитанно врезался в него и, попутно извиняясь, обшарил внешний карман куртки. То ли похмелье сделало свое дело, то ли еще что, но в то же мгновенье я скорчился от сильной боли в запястье – у странного мужчины оказалась невероятно крепкая хватка, а заглянув ему в глаза, я почувствовал, как его взгляд проникает мне в самую душу, выворачивая ее наизнанку.

- Что ты забыл в моем кармане, маленький демон? – спросил он.
С трудом подбирая слова, не смея оторвать взгляда от его глаз, по прежнему яростно буравящих меня, я пробормотал, глотая буквы от страха:
- Простите меня, я больше не буду воровать, честное слово!

Он усмехнулся и не разжимая руки пошел дальше твердым шагом. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним, любая попытка сопротивления отзывалась дикой болью в запястье, которое он сжимал сильнее, как только я пытался вывернуться или ударить его. Когда я понял, куда он направляется, мое сердце забилось уже в непередаваемом ужасе и я в последний раз, потеряв голову, попробовал вырваться из его железной хватки, а затем чуть не потерял сознание от боли в явно сломанной кости. Таким странным паравозиком, спереди он, затем я, залившийся слезами от бессилья и ярости, мы зашли в отделение милиции.

- Ну, черти зеленые, я принес вам маленького демона! Клянусь духами, если он не сгниет в клетке, я превращу вас в лягушек! – сказал мой похититель, вызвав взрыв смеха среди трех милиционеров.

Однако, достаточно было одного взгляда, брошенного на них, как менты принялись рьяно исполнять его приказание, не переминув знатно отметелить меня, да так, что я невольно с ностальгией вспомнил сравнительно мягкие побои воспитателей.
Так я очутился в одиночной камере, без общения, без свободы, без чести, униженный и побитый. Я решил, что это должно быть был мощный гипноз, потому как меня не вызывали ни на допросы, ни в суд – никуда… Мне стало очевидно, что угроза странного мужчины на самом деле будет исполнена, и мне придется провести остатки дней в этой вонючей дыре… Только бы можно было из нее убежать! Но нет, стены были из крепких камней, амбалы, охраняющие меня были мне явно не по зубам, а когда я все же от безысходности попытался на них напасть, я лишился нескольких зубов и еще долго передвигался только по стенке.
Чтобы не потерять разум в этой клетке, я разговаривал сам с собой, воровал сам у себя судно и еду, пытался поддерживать физическую форму, хотя со временем явно похудел и осунулся. Теперь я с вожделением вспоминал то, что называл в детстве адом, и желал только одного – чтобы эти ужасные, высасывающие душу стены рассыпались в мелкий порошок, чтобы я хоть еще один раз увидел небо над головой!

Свое пятнадцатилетие я встретил в тюрьме, а через пару дней случилось непредвиденное! Меня из моей аскетской обители отвели в комнату со столом и двумя стульями, на одном из которых, явно не помещаясь, сидел громадный, грузный человек с такими ручищами, что я явно представил себе как они одним движением разламывают меня напополам. Грубым тычком меня направили к стулу. Я сел, не переставая во все глаза разглядывать этого двухметрового монстра. Красноватые глаза его были устремлены в меня, но, казалось, я представлял для него такой же интерес, как и серая стена за мной.

- Что за шантрапу приводят, будто нормальные мужчины закончились у нас! – раздался слишком громкий для такой маленькой комнатки голос, -- ну да ладно. Ты можешь выйти из тюрьмы и отправиться защищать свою родину от ослоухих ублюдков. Согласен?
- Да. – а что мне еще оставалось, теперь у меня хоть появлялся шанс сбежать, и, возможно, немаленький!

Секундой позже он крикнул «Следующий!», и меня отконвоировали обратно в камеру, оставив море впечатлений и эмоций. До этого мое общение заканчивалось подслушиванием редких разговоров охранников, совершенно неинтересных, да попытками разговорить человека, меняющего судно и приносящего еду, совершенно бесплодными. Через два дня, когда произошедшее начало казаться уже сном или галлюцинацией, за мной пришли, чтобы отконвоировать в грузовик, стоящий у входа.
Ах, этот свежий воздух и вечернее небо! Я, наконец, снова почувствовал себя человеком. Ненадолго. Сразу же меня запихнули в машину, к четырем ребятам и двум охранникам и приковали наручниками к скамье, на которой мы сидели. Никто не разговаривал, и попробовав заговорить, я понял почему, почувствовав несильный, но вполне болезненный удар по губам. Слизнув выступившую кровь, я стал ждать продолжения.

Приехав куда-то, нас погрузили в самолет, и предоставили самим себе. Понемногу становилось все холоднее, но я не замечал этого – наконец я мог общаться! В течение пары часов полета я познакомился со всеми членами нашей группы и стал владельцем пары гребешков и тупого ножика. Все здесь были уже взрослые, и просвятили меня насчет цели нашей «защиты родины».
- Сволочи, им нужно пушечное мясо, так эти ублюдки решили пожертвовать нами! Ну и что, что мы натворили дел, мы все равно люди, мать их! – бушевал кто-то из старших. Как оказалось, все эти люди были освобождены из тюрьмы для компановки того, что в будущем назовут штрафными батальонами. Мы были просто смертниками, чье предназначение было принять первый удар и начать бой за никому не нужную «родину». Это было несправедливо! Но большинство только и ожидало удачного момента, чтобы дать деру.

К сожалению, такого момента все не было и не было – когда мы приземлились, нас под конвоем выстроили и быстро втолковали положение вещей: позади армия, которая далеко не симпатизирует таким как мы, и которой дан приказ убивать всех дезертиров из наших рядов, а спереди враг, победив которого мы заработаем себе свободу и второй шанс. Ну чтож, это было безвыходное положение!

Великая война началась для нас с того, что нам раздали сапоги с формой, каски и берданки, а также наказали рыть окопы. Над нашим разношерстным отрядом поставили человека с добрыми глазами, вечно улыбающимся лицом, но таким голосом, что ослушаться его было страшно. Он был невысокого роста, худощавый, на удивление ловкий и бесшумный. Когда я смотрел в его глаза, мне сразу вспоминался странный мужчина, отправивший меня в тюрьму, так что мысль о побеге стала посещать меня реже. Да и куда мне было бежать?.. Смерть ждала нас и спереди и сзади, и только надежда заставляла каждого верить, что именно он выживет и вернется свободным.

В течение двух дней мы рыли окопы, общались и готовились к смерти. Наш командир, он называл себя странным именем Равана, великолепно играл в карты, знал множество фокусов и показывал занимательные трюки. Но горе тем, кто решил, что он лишь клоун и не может быть реальным командиром – за ослушание они поплатились, невероятная ловкость и таящаяся в небольших мускулах сила живо поставили на место негодяев. Я успел сойтись с Раваной за эти два дня, хоть и не удержался от искушения стащить некоторые его вещи, которые не так лежали. Правда, потом так и не смог их найти… Наверно, кто-то их умыкнул у меня самого, ну да ладно, все равно скоро я уйду отсюда свободным, тогда-то и разгуляюсь.

А через два дня, нас настиг сумбур, в середине ночи мы спешно поднялись под крики и грохот выстрелов. С замиранием сердца глубоко в пятках, наш отряд высыпал в окопы, ах, как жаль что мы не сделали их еще глубже! Вокруг сновали и выстраивались и другие отряды, тоже посланные на смерть. Вдруг, не успел я толком ничего понять, Равана заорал и стал стрелять, немного высовываясь из окопа, что и подхватили остальные наши ребята. Трясущимися руками я зарядил берданку, не видя практически ничего сквозь дым, сделал выстрел в сторону предполагаемого противника просто подняв руки над насыпью окопа, затем, поймав взгляд командира и призвав свою волю и смелость, стал перезаряжать ружье. Тут в наш окоп упала граната, и за одно мгновенье у меня пронеслась мысль: «Как, неужели они так близко, что можно добросить гранату?!», но тело онемело и невозможно было пошевелиться. Тут меня кто-то сбил с ног, а затем обдало осколками и жаром от взрыва. В следующее мгновенье я завопил от боли, заполонившей меня полностью, а когда воздух в легких закончился, сквозь красную пелену в глазах я увидел, что никого в живых из нас уже не осталось, лишь некоторые бились в агонии, а на мне лежал Равана, закрыв от основной убойной силы гранаты. Раны у меня не смертельные, однако осколки посекли меня очень сильно и часто, так что скоро я окочурюсь просто от  потери крови.

Тут я уловил растягивающиеся в широкой улыбке губы Раваны, обнаживших ненормально длинные клыки, что мгновением позже вонзились мне в шею. Это было ни с чем несравнимое наслаждение! Затем я очнулся от того, что мой Сир вливает мне в рот свою кровь из одной из многочисленных ран. Я жадно присосался к ране, и уже не мог остановиться, хоть он и пытался отбиться. Но взрыв гранаты непосредственно рядом с ним невероятно ослабил его – он едва двигался, и я, потеряв голову, пил и пил, пока не выпил всю кровь до конца…

Не-жизнь.

Теперь я вспоминаю свое становление с проблесками раскаяния и жалости, ведь Равана хотел спасти меня, а взамен потерял свою не-жизнь. Но, что ж, что было, то прошло, и теперь я могу по-настоящему, со своими новоприобретенными навыками, стать лучшим вором мира и нести смуту в умы жалких людишек!

Да, я потерял многое, умерев, однако, лучше уж это, чем окончательная смерть, так что я совершенно не переживаю из-за своей сущности.

После того боя, я лежал, приноравливаясь к своему новому состоянию, чувствуя, как потихоньку остываю, чувствуя ужас от этого, но понимая, что теперь я ничего не смогу сделать – все эти сказки про вампиров, которыми наши воспитатели пугают малышей действительно реальность! Посчитав за труп, меня вынесли с остальными и выбросили в яму, наскоро засыпав землей.
Когда я почувствовал, что мои раны затянулись – а регенерация неплохая! – я стал осторожно выкапываться. Однако, как только сквозь землю стали пробиваться лучи солнца, я почувствовал обжигающую боль, мгновенно поняв, что теперь этот яркий шар – мой враг. Таким образом, пришлось дожидаться ночи. Мне повезло – никого не было поблизости, но вдали слышались звуки выстрелов и крики, так что передвигаться надо осторожно,  ведь остальная армия никуда не делась, а экспериментировать что со мной будет если меня расстрелять я не очень-то хочу.

Таким скрытным образом, передвигаясь по ночам, я добрался до какого-то города. По пути мне попадались одиночки или группы солдат, должно быть разведотряды, а крупные сходки людей я благоразумно обходил, благо их было слышно задолго, да и вонь чувствовалась явственно. Некоторых одиночек я выпивал, одновременно пытаясь понять, что теперь я умею. Моя ловкость никуда не делась, а стала только еще лучше, также увеличилась скорость и сила, и еще странные ощущения, будто есть у меня еще какие-то конечности, но я не умею ими двигать… Хотя одно из подобных «конечностей» я обнаружил: однажды, на меня вышел волк, крупный. Я испугался по привычке и взмолился, чтобы он не тронул меня и ушел. И сразу после этого он развернулся и убежал восвояси! И это мое умение подтвердилось на скоте и собаках в деревнях, которые попадались мне по пути.

В городе я остался еще на некоторое время, пока окончательно не привык к своему новому способу жизни, а затем ушел в глубинку России, подальше от войны, охваченный жаждой дойти до родного детдома и отомстить всем моим мучителям!
Спустя несколько лет я все таки дошел домой, хотя теперь, в 1920 году это было просто село, а от детдома осталось только пустующее здание. Мне ничего не осталось, как путешествовать дальше, совершенствую свои навыки и пытаясь найти других вампиров, ведь мне ужасно не хватало информации о своем роде!

Вплоть до развала СССР я, Влад, странствовал по России, набираясь знаний, встречаясь с разными вампирами, которые иногда прогоняли меня, иногда игнорировали, иногда пытались убить – в таком случае я просто полагался на свои быстрые ноги и способность создавать фантомы, которые на жизненно необходимые мгновения задерживали моего преследователя! И лишь некоторые соглашались прояснить мне общую картину, во многом противореча друг другу. Жаль, что я убил своего Сира, он бы мне точно объяснил, что к чему в мире вампиров… Во время странствий и мне привелось убить настоящих вампиров, не рассчитавших силу выглядящего всего на пятнадцать лет паренька. А незадолго до и во время второй мировой мне удалось подучить немецкий язык – тогда все повально его учили, вот я и понабрался всякого.

Одно время, около пятнадцати лет, я дружил с волком, что втретился мне однажды во время ночного перехода. Тогда он был еще волчонком, но то ли отставшим, то ли потерявшим свою стаю. Мы быстро нашли общий язык, и он сопровождал меня в моих странствованиях, но в семидесятых он увял, а я оставался все тем же пятнадцатилетним пацаном, что и был на момент становления… Опосля, я стал вести за собой в своих путешествиях пару гулей, которых как раз научился делать в своих экспериментах. После развала Союза, я решил попробовать свои силы в Москве, и потихоньку стал пробираться туда. Дорога заняла много времени, ведь я ходил только пару часов в сутки пешком, не напрямую, часто останавливаясь в городах, селах и деревнях. К 2010 году я добрался до своей цели, побродив по ней и осознав все прелести города, живущего ночью полной жизнью. Некоторые мои жертвы любезно одолжили мне свои компьютеры, ноутбуки, как они их называют, а я научился играть в сапера и пасьянсы.

В 2012 году, гуляя по аэропорту, я увидел престранную картину – невероятно сильным ударом кто-то проломил голову несчастному таксисту, затем погнался с безумной скоростью за машиной с явно профессиональным водилой – никогда не видел таких резких и точно выверенных виражей на парковке! Догадаться, что это были вампиры было не так уж и трудно, в конце концов, люди так не умеют. Причем, учитывая разнообразие их внешностей вполне возможно, что они из разных кланов. Но что представители разных кланов делают вместе? И можно ли в таком случае использовать их для получения информации о мире вампиров, да и просто, чтобы неплохо повеселиться? В любом случае, надо каким-нибудь образом представиться, ведь просто так они кого-нибудь слушать не будут, а чего доброго еще и мне голову проломят, не самый лучший выход. Придумал! Раз они так пропалились перед камерами, будет неплохо заиметь записи – уж таким-то подарком я их точно заинтересую. Только вот как это сделать? Да еще тут все носятся теперь… Вот и решение! Все ведь носятся, нет ничего лучше для меня, чем неразбериха.
К одному из охранников подходит мужчина с резковатыми движениями, и строгим требовательным голосом, показывая какую-то корочку, приказывает провести к месту хранения записей, поскольку он из отдела по борьбе с организованной преступностью, специализирующийся на террористах, очевидный пример чего сейчас как раз и был!

- Я сейчас покажу и вернусь. – обращается чуть растерянный охранник  к своим коллегам, которые реагируют на это странными непонятными взглядами, однако никак не спорят.
Охранник отправляется, а солидный мужчина вместе с неряшливо одетым молодым спутником двигается за ним.
- Этот мальчик с вами?
- Да, он стажер в следователи, гений своего дела, несмотря на возраст.
- Хорошо, пройдемте сюда, пожалуйста.

В комнатке с камерами сидит на телефоне еще один охранник, удивленно смотрит на открывшуюся дверь, однако в телефоне говорят что-то явно важное, так что он не отвлекается на вошедших.
-Хорошо, вы свободны, дальше мы сами – говорит мужчина в костюме, и как только уходящий охранник закрывает за собой дверь, растворяется в воздухе.
В это время телефон на мгновение умолкает, и охранник перед камерами спрашивает:
- Тебе чего, мальчик? Ты чей-то сын?
Да, верно, я чей-то сын. Правда я не знаю своих родителей, но это не помешало мне создать иллюзию, направленную только на одного человека, чтобы он привел меня сюда. О, да, мне чего-то нужно, хотя крови все меньше и меньше, эх, зря я растворил прошлого фантома, хотя… Раз я сделал его только для одного человека, то для второго все равно придется тратить кровь. Если только просто не убить его, но,  ведь не знаю, где именно хранится нужная мне запись.

- Да, я, кстати, хочу посмотреть где у вас хранится все, что записывается! Можете показать мне, пожалуйста?
- Нет, это закрытая информация, извини, можешь посидеть пока рядом, я немного занят, тут такое происходит!

Подобный вариант развития событий меня не совсем устраивает, не зря я прошел до сюда, использовав два куба крови и натянув на лицо капюшон, чтобы не палиться камерами, чтобы сидеть и ждать здесь. Видимо, придется все же опять тратить кровь…
Я начинаю трансформироваться, превращаясь в ужасное чудище, очень агрессивно выглядящее, и с удовлетворением замечаю, что охранник становится куда более податливым – теперь мне ничего не стоит вытянуть из него необходимую информацию:
- Так где у вас хранится все то, что записывается на камеры? – звучит хриплый, потусторонний голос.
Трясущейся рукой охранник показывает в сторону стойки. Я отпускаю иллюзию, черт, уже минус 4 куба крови, надеюсь, это стоит того! Подхожу к стойке и выдергиваю единственный жесткий диск, который там стоит. Ничего не поделаешь, стирать память я не умею, зато на камерах меня теперь нет, все записи ведь у меня, и на всякий случай я скрыт капюшоном, а вот этого человека придется убить. Как раз и запасы крови пополню.

Спустя пятнадцать минут я выхожу на парковку, чтобы видеть всех въезжающих или входящих, и начинаю ждать моих будущих, надеюсь, друзей…